?

Log in

[sticky post] Вся проза

Будет вот здесь, надеюсь.
http://danmarkovich.org/
К лету 17-го постараюсь всё отредактировать, чтобы окончательные были тексты. Ошибок там немного, но есть, и слова лишние попадаются...  :-(
Зато вот здесь
http://markovich.photophilia.net/   КАРТИНОК БОЛЬШЕ.    (В "БИБЛИОТЕКЕ" особенно)
........................................................................................
NEW NEW  NEW  NEW  NEW  NEW

http://www.docme.ru/documents/?cid=6585      ВСЯ ПРОЗА
http://www.docme.ru/documents/?cid=6595      ПЕРЕВОДЫ

ТИХИЙ СКРОМНЫЙ САЙТ, В КОТОРОМ ТОЛЬКО ПРОЗА, и НИКАКИХ КАРТИНОК (за искл. макетов книг, там есть их немного  - в "ПЕРЕБЕЖЧИКЕ"  и  "МАХНУТЬ ХВОСТОМ"      "МАХНУТЬ"  -  рекомендую, там избранные рассказы сразу из трех сборников рассказов, а больше у меня и не было напечатано.

СЛЕДЫ у МОРЯ

                                  

Мы вернулись…

Утром мне бабка дала геркулесовую кашу с противными шелушками, очень колючими, я их долго выбирал, бабка говорит, что ты копаешься, сейчас папа за тобой придет. Он рано ушел на работу, специально, чтобы освободиться до обеда, пойти с тобой к морю. Я знал. Мы недавно приехали, я еще не видел город, даже на улицу не выходил. Папа говорит, опасно, подожди. Еще война. Я спросил, где она, он говорит - далеко, в Германии, врага добивают в его логове, но все равно, много бандитов, особенно по вечерам. Мы живем у дяди Бера, папиного брата, потому что папину квартиру разбомбили. Папа ходил узнать, что нам теперь дадут. Пришел, говорит, нечего надеяться.

- А что сказали, спросила мама.

- Ваши русские всё разбомбили, поезжайте к ним.

Теперь мы ждем пока нам вернут бабкину квартиру, будет суд. В нее вселились эстонцы, пока нас не было. Мама говорит, выиграем, папа партийный, воевал, и все документы у нас. И папа договорился с теми, кто занял.

- Значит, суда не будет, - спрашивает бабка.

- Будет, они согласны освободить, но чтобы им дали, куда выехать, папа говорит.

- А у них нет?

- Они из подвала. Спорить не будут, если вещи, которые у вас были, оставят себе.

- Пусть, - бабка говорит, - я не против, только бы память отдали.

Я потом спросил маму, что за память.

- Альбомы, небольшие вещи, напоминают о моих братьях.

Здесь были немцы, мы успели уехать от них, жили в Чувашии, в деревне, а папа был на войне. Я спросил у мамы, в первый день еще, почему дядина квартира цела, и вещи все на месте.

Она засмеялась, - здесь жила старуха Хансен, мать дядиной жены Альберты. Она не еврейка, она немка, у нее с немцами трудностей не было.

- Какие трудности? А у нас были?

- У нас были бы, и еще какие…  

- А как же Альберта, она поехала с дядей?

- Бера на фронт забрали, а Альберта...  да, уехала, в Ташкент, но с другим дядей, Томасом, ты его видел.

Теперь все вернулись и живут в одной квартире - дяди Бера, сейчас он в другом месте, его жена Альберта с Томасом, старуха Хансен, и мы - я, папа, мама и бабка, мамина мама Фанни Львовна. У всех есть, где жить, и еще осталась общая комната, огромная, с круглым столом, картинами на стенах, вот такая большая квартира у дяди Бера. Мы вчетвером в одной небольшой комнате, но мама говорит, и это хорошо, другим приехавшим совсем негде жить. Нам повезло, она говорит, дядя Бер младший папин брат, он папу всегда любил. Он теперь военный прокурор, работает в другом городе, Тарту, приезжает в Таллин по субботам. А Томас здесь все время живет, с Альбертой в одной комнате. Бабка говорит, Бер слабохарактерный, Томаса нужно гнать, с Альбертой вместе, если она от Томаса не отстанет. Они подружились в Ташкенте, пока Бер был на фронте.

- Ах, мам, отстаньте от них, они сами должны разобраться, говорит мама, - вот Бера переведут в Таллин, тогда и разговор.

А пока мы вот так живем.

HIERO31


.....................................................

..........................................................

.....................................................

.....................................................

..................................................

HIERO27


Фотография, если ее путем обработки лишить суровой педантичности, сама склоняется в сторону или графики, или живописи. А если ее немного подтолкнуть...
................................................

Просто фантазия, кусок живописи и фотоизображение
......................................................

Букеты не люблю, толпу цветов, может и организованную. А отдельный цветок - это личности. Драма цветка... драма увядания.
................................................

Сухой лист.
....................................................

- Мы вернемся!..

Jan. 14th, 2017


Ждем их, надеюсь, живы-здоровы, тут же кинутся ремонтировать гнезда...
.................................................................

На крепостной стене 4-го века растут деревья, травы и цветы...
.................................................................

Нефертити, стоит у нас на полке
...................................................................

Когда уезжали, залез в ящик, и оказался в Болгарии
......................................................................

Конец майского дня, вид с балкона. Слева трехэтажный дом, в нем жил Вичо, один, сыновья его в своих домах живут, в нашем городе и рядом с ним. Вичо был веселый добрый человек, выпивал помаленьку, дом чинить ленился. Крыша стала протекать, и Вичо постепенно переселялся с этажа на этаж, в конце концов удобно устроился в подвале. Заболел, к несчастью пошел к врачу, тот назначил лечение... Вичо умер, без лечения мог бы жить и жить, соседи говорили. Считали его пьяницей. В Болгарии это -по-другому, ну, выпивал вина, стаканчик-другой, шел домой веселый, шутил, смеялся...
Избегайте врачей, пока на ногах стоите - не давайтесь, и это везде одинаково...
........................................................................

есть такой запасной

Смотреть не призываю, это дупликаты, на всякий случай.После потери картинок на двух сайтах (по разным причинам) решил принять меры :-)
http://ru.simplesite.com/builder/pages/preview3.aspx
Весь текст здесь: http://www.periscope.ru/prs98_3/retro/1985obl.htm

Я возвращаюсь в прошлое только ради одного человека, без которого то время было бы для меня еще мрачней и страшней. Михаил Владимирович Волькенштейн(МВ).

Я работал с ним двадцать три года, в Ленинграде и Пущино, хорошо знал его достоинства и недостатки. Но это потом, сначала я был в восторге. Можно сказать, обожал его. Он вовлек меня в сферу своей жизни. В молодости это было страшно важно для меня - мне нужен был учитель. До него моим учителем был тартусский профессор биохимии Мартинсон, он погиб незадолго до моего приезда в Ленинград. Потом, гораздо позже, моим учителем - живописи стал замечательный московский художник Евгений Измайлов, участник знаменитой выставки на ВДНХ в 1975-ом. Мне вообще повезло в жизни на хороших людей.
Тогда я попал в совершенно новую для меня атмосферу. Ленинград представлялся мне столицей по сравнению с маленьким провинциальным Тарту, его старинными традициями… и замшелой наукой. Парадоксально, но я учился у МВ., так мы звали его между собой, совсем не тому, чему, казалось, следовало учиться. Он не учил меня науке, которой я у него занимался. Он мало что смыслил в ней. Со свойственной ему увлеченностью... и легкомыслием, он "бросил" меня одного, аспиранта первого года, решать самую современную проблему, выяснять природу нового явления в регуляции ферментов. При этом в лаборатории не было ни одного химика, я уж не говорю о биохимии, о которой все, включая его, имели смутное представление. Не было никакого химического оборудования, ну, просто ничего не было... кроме него, и меня. Так началась моя трехлетняя работа в Ленинграде, в Институте высокомолекулярных соединений, в котором у М.В. была лаборатория. Занималась она физикой полимеров. Безумием, чистейшим безумием было все это предприятие... и, как ни странно, что-то получилось. Совсем не так, как мы думали в начале. Гораздо скромней, чем мечтали, но ведь получилось!..
Что он мне дал... В первую очередь кругозор - и новый масштаб. Благодаря ему я почувствовал масштаб событий, разворачивающихся в те годы в биологии. Останься я в Тарту, ничего бы этого не знал. Так, кое-что по журналам... И, забегая вперед, скажу странную, наверное, вещь: сам того не подозревая, он стал моим учителем в прозе. И я, конечно, этого не знал, потому что не собирался писать прозу. Я был искренно увлечен наукой! Скажи мне кто о моем будущем - я бы расхохотался... или оскорбился?..
Он учил меня ясности.
- Что вы хотите сказать? - и, выслушав, недоуменно пожимал плечами, - вот об этом и пишите . Берите сразу быка за рога.
Существуют глубинные, основные свойства или качества личности, необходимые в любой сфере творчества. Ясность мысли, определенность и энергия чувства, понимание меры и равновесия, чистота и прозрачность "языка", на котором выражаешь себя... они необходимы и ученому, и писателю, и художнику. Специфические способности - малая доля того, что необходимо для высокого результата. Они всего лишь пропуск, временный и ненадежный, туда, где работают мастера. В конце концов наступает момент, когда ремесло и навыки сказали все, что могли, и дело теперь зависит только от нашего человеческого "лица". От того, что мы есть на самом деле. Именно оно - "лицо", определяет глубину и масштаб наших достижений... Я мечтал об этом в науке - добраться до собственного предела, чтобы никто не мешал, не унижал нищетой, не хватал за руки... Так и не добрался. Потом разлюбил это довольно ограниченное, на мой взгляд, творчество, и все мои споры с ним и претензии потеряли смысл.
Михаил Владимирович... Сколько раз я злился на него, спорил, отталкивался, но как человека... всегда любил. Каким он представлялся мне тогда? Каким я помню его сейчас?..

Он не был великим ученым. В нем не было ни особой глубины, ни фундаментальности, ни масштаба. Он легко и быстро мыслил "по аналогии", умел переносить представления из одной области в другую - память и разнообразные знания позволяли это делать с легкостью. В науке, как в зеркале, повторились его человеческие черты: он и человеком был - талантливым, блестящим, но поверхностным, если можно так сказать, "некрупным". Зато он был красив, обаятелен, добр, двигался легко, даже изящно, говорил мягким низким голосом... Мы узнавали его голос в любой толпе, или когда он только появлялся в начале институтского длинного коридора. Несмотря на скульптурную вылепленность черт, его лицо не казалось ни волевым, ни холодным. Карие глаза смотрели умно, насмешливо, но доброжелательно, вообще все в лице излучало ум, ясность - и энергию, конечно, энергию! Он обладал прекрасной памятью. Умел производить впечатление, знал об этом и не раз пользовался своим обаянием. Ясность мысли, стремление упростить ситуацию, всегда во всем выделить главные, основные причины, ведущую нить - все это не превратило его в сухого рационалиста... потому что он был подвержен страстям и увлечениям, из-за них часто бывал непоследовательным, противоречивым, ошибался, неверно оценивал обстановку, легко приобретал врагов - одним искренним, но необдуманным словом, поступком... Он всегда старался защищать своих сотрудников, не подводить их в трудных обстоятельствах. И в то же время обожал выглядеть справедливым, добрым, хорошим, честным, хотел, чтобы все знали, что он такой... В нем мирно уживались порядочность, справедливость, искренность, наивность - и трезвый расчет, жизненный цинизм. Расчета обычно не хватало.
Он был самолюбив, тщеславен, не чужд карьеры, но не стал холодным расчетливым карьеристом. Постоянно "срывался" - говорил что- то, не лезущее ни в какие ворота. У него были принципы!.. Иногда он поступался ими, в основном в мелочах, в крупных же решениях удерживался выше того уровня или предела, за которым непорядочность. "Я подошел к нему, при всех, поздоровался и пожал руку!" - с наивной гордостью рассказывал он нам о своей встрече в Академии с А.Д. Сахаровым.
...................................................
... Мы встречаем его у подъезда Института высокомолекулярных соединений. Он выходит из машины, счастливо улыбаясь, обнял нас, одного, другого... Я почувствовал колючую щетину на своей щеке: он забыл, конечно, побриться, пока ждал, примут его в Академию или нет. Он очень хотел. Конечно, он заслужил, и был безумно рад. Хитросплетения академических дрязг вызывали в нем противоречивые чувства: жизненный цинизм боролся с тошнотой, юмор помогал ему смягчить это противоречие. Он знал , что лучше многих, сидящих там , и не особенно смущался академической " кухней", наоборот, любил рассказывать нам всякие истории, академические дрязги и анекдоты. Чувствовалось, что он гордится своим званием член-корреспондента.
........................................

К 85-ому году я ему порядком надоел. Я раздражал его своей нелюдимостью, постоянными конфликтами, упорным нежеланием "вписываться" в обстановку той жизни, которая представлялась мне тяжелой, враждебной, пугающей. Мое отрицание нередко выражалось в мелком фрондерстве, эпатаже, поведении искреннем, но, с его точки зрения, бессмысленном. Я не мог удержаться - меня возмущали вечные наши колхозные "долги", политинформации, на которых следовало присутствовать, а я не ходил, испытывая при этом определенное напряжение... столь же глупые "соцсоревнования" и прочая чепуха, к которой окружающие относились в основном без сочувствия, но терпеливо, как к необходимым для спокойной жизни ритуалам - сделай так, и тебе дадут возможность работать. М.В. умел относиться ко всему этому с юмором и веселым цинизмом, и не мог понять мою бурную реакцию.
- Если бы вы были диссидентом, защищали людей, я бы вас понял, - как-то сказал он мне, пожимая плечами, устав от постоянных жалоб на меня - то не желает "соревноваться", то не платит обязательный рубль в " фонд мира", то отказывается сдавать экзамен по гражданской обороне... - Абсолютная чепуха, что вам стоит...
Его ясный ум не мог осознать такую глупость. А меня просто тошнило от всего этого.
- Вы хотите заниматься наукой?..
Я что-то мычал в ответ, уже ни в чем не уверенный.
- Тогда надо сделать эту малость - и наплевать.
Но стоило только заговорить о науке, он тут же забывал наши мелкие недоразумения. Он любил знания, свое дело, искренно восхищался природой... но об этом уже писали, что повторять.
К моей живописи он относился скептически.
- Дан, вы не Гоген.
Я злился на него, хотя обычно не реагировал на подобные замечания. Я был настолько увлечен, что легко преодолевал и насмешки, и непонимание, и собственные барьеры самокритики. М.В. прекрасно знал, что с некоторых пор я отдаю науке только часть своих сил и времени, и все же годами терпел это, более того, относился с пониманием и даже защищал меня, как мог.
- Что же дальше?.. О чем вы думаете?... Я надеялся видеть вас доктором, а этим делом... вы и куска хлеба не заработаете... - он не раз сочувственно говорил мне.
И был, конечно, прав. Потом ему вдруг понравились мои натюрморты, потом еще что-то... Он сам десятки лет был "воскресным художником", писал с увлечением, но никогда не страдал из-за картин, не мучился, не преодолевал трудности. Всегда радовался тому, что у него получается. И годами топтался на одном месте. Его картины были жизнерадостны, нелепы, банальны или ужасны по цвету, он с увлечением, без всякого стеснения демонстрировал их всем, знакомым и незнакомым. И в то же время трезво понимал свое дилетантство и этим отличался от маниакальных типов, с суровой серьезностью делающих " великую живопись" или "великую поэзию". Его художественная проза, он и ею увлекался, тоже была дилетантской, но здесь память и начитанность позволяли ему создавать нечто "удобоваримое", а язык был всегда прозрачен и чист, это немало.
Что же касается науки... У него были серьезные достижения в физике полимеров, наверное, он мог бы получить и Нобелевскую премию, если бы продолжал в том же духе, с последовательностью, которой не обладал. В биофизике да и в целом в биологии, которой он безоглядно увлекся, его постигла участь многих физиков, пришедших в эту область на "гребне волны". Они многое внесли в атмосферу исследований, придали четкость теориям, научили биологов строить ясные простые модели, учитывающие только главное... Потом одни ушли, другие, почувствовав перемены, переквалифицировались, стали заниматься конкретной физико-химией, прикладными структурными исследованиями. Ни особых электронных свойств ни чрезвычайных физических качеств в живой материи не оказалось. Это было "правильно" с общих позиций, этого следовало ожидать, но... для физика-теоретика не оказалось больших задач, высоких вершин, сравнимых с достижениями физики начала века.
М.В. остался в биологии, там, где ему было интересно. И это сыграло большую роль в его дальнейшей судьбе: он был обречен на талантливые "к вопросу о...", остроумные, но легковесные "соображения по поводу", интерпретации, "строгие доказательства" того, что биологи уже доказали "нестрого"... новые приложения испытанных в физике методов... Все это было интересно и нужно, создавало вокруг него атмосферу активной научной жизни, что особенно полезно молодым, но.. все-таки недостаточно крупно, не соответствовало его облику, каким-то "скрытым возможностям", которые все в нем всегда подозревали.
Нам часто свойственно особое значение придавать "таланту", способностям - нет, так ничего не попишешь, есть, так и делать ничего не надо... Результат, увы, является суммой качеств, среди которых способности занимают совсем не первое место. Я думаю, М.В. сделал именно то, что мог сделать, его результат в биологии был обусловлен всей суммой его качеств, характером, а также условиями нашей жизни. Учитывая все, это был неплохой результат.
Вовремя поняв, что всеобъемлющей теории, равной дарвиновской, сейчас в биологии быть не может, и особых физических свойств в живой материи не предвидится, М.В. решил охватить всю огромную область, не имеющую ясных очертаний - биофизику и молекулярную биологию. Он начал писать толстые книги, тома, которые должны были заключить в себя все главное, что было сделано. Начитанность, редкая память, работоспособность, и особенно "легкое перо" позволяли ему создавать эти чудовищные по объему произведения, которые обычно с трудом осиливают целые коллективы. В этих книгах дотошные описания некоторых физических принципов и методов соседствовали с довольно поверхностным изложением целых областей, в которых он не чувствовал себя столь же уверенно. Как монографии, эти книги устаревали еще до их выхода в свет, как учебники тоже были не слишком хороши.
Вот он бредет по каменным плитам коридора ленинградского Института, с большим мешком за плечами, в нем новая книга. Он только что выкупил полагающееся ему, как автору, количество экземпляров, и несет в лабораторию. И мне достался экземпляр, надписанный его энергичным круглым почерком. Он красиво писал, уверенно, быстро, без усилий, не смущаясь тем, что кругом шум, голоса. И так же легко останавливался на полуслове, обсуждал что-то с сотрудниками... но закончив , тут же, без всякого напряжения, продолжал прерванную мысль. Эта его способность вытягивать из себя мысли завораживала.
Он всегда собирал вокруг себя молодых, талантливых и порядочных людей, никогда не "давил" их, наоборот, объединял своей доброжелательностью, юмором, умением шутить над другими и в то же время терпеть довольно колкие высказывания в свой адрес.

супервременное

Все требует времени, моя тактика всю жизнь была не то, чтобы неверная, но явно не ведущая к успеху, как он обычно понимается - теперь это лайканье и рейтинги в Интернете, и всякие выставки, продажи, выступления в реальности. Игнорировал всю жизнь, хотя не раз мне говорили - "неправильно поступаешь, чего сидишь в своем углу, ждать тебе там нечего..." А сейчас уже мой угол все больше сужается, раньше просто не любил, а теперь еще и не могу. Смешно говорить, но мне легче теперь стало - не просто характер дурной, но еще и причина уважительная появилась. Шутка, конечно, а показать хотел вот что
https://www.artlimited.net/4643?offset=32&lg=en И там еще странички есть. Этот artlimited - странное сочетание мастерских работ с совершенно дурными. А может в этом смысл есть?.. Не знаю...
С каждой повозился все-таки, но зрителю это не обязательно знать. Возможно скажет, наморщив лоб, - "было, было..." И будет прав... Только выбор - сегодняшний, и все-таки повозился, но зрителю не видно, да-а-а...
Что поделаешь, окончились те десять лет, а впереди что? - не знаю...
На этот раз наоборот поступил - перенес из FB, там и подписи подробные...
https://www.facebook.com/media/set/?set=a.1328850907158280.1073742789.100001001491072&type=1&l=c90e644ec3
Проба, и только
.............................................................................

Стене примерно 1600 лет, а за ней 2016-ый год, лето
...................................................................

Окно за мусоропроводом, в пущинском доме 10Г Я любил это окно, оно о многом мне говорило. Некоторые считают - грязи много, но это ерунда, все в мире имеет цвет, и освещено единым светом, это главное, и интересно везде бывает.

.................................................................

По большому счету картинки(живопись, графика) и фотографии - устроены одинаково, и вполне сочетаются в одном изображении, но всегда нужно искать и находить "общий знаменатель", это интересно и полезно. А как зрителю, не примет ли за "фокусы"? Не знаю, когда я делал, о зрителе не думал. И удивился, когда предложили выставку в Серпуховском музее, лучшем в Московской области. Но в общем, все-таки частный вопрос, выяснил для себя, и напряжение спало. Собственно, ответ был ясен мне в начале, так бывает, когда пишешь:  ничего еще нет, и вдруг увидел последнюю сцену, или какие-то слова услышал, и они настолько сильно тронули, что энергии этой хватит на всю вещь... чувствуешь это, и начинаешь....  Картинка только уверенность подкрепляет.

....................................................................

Цветки и угасающий свет, и цвет. Люблю слабое но упорное свечение... как у Ван Гога в лучших вещах - небольшое пятнышко, а чувствуешь, какое напряжение в нем.

.......................................................................

Называлось "Поражение восстания" кажется. С названиями вообще странно: когда делаешь, не знаешь, что это будет, а потом видишь - такое вот состояние было, и придумываешь название согласно тому состоянию. Сейчас бы не так назвал, но это неважно. Сейчас это только личное поражение, в самом общем плане: конец жизни всегда поражение, никуда не денешься.

.......................................................................

Очень не хотелось убирать картинку, графику со стены.И уменьшал, и затемнял... Изображение почти всегда перевешивает реальность... А потом плюнул, засмеялся - и оставил. Пусть живет. Иногда лучше смириться перед неудачей - и снова начать :-)

........................................................................

Спички и мусор всякий перед окном. Мусор люблю, в нем много, очень много от Случая... Не прятать его надо, а освещать. Почти вся наша жизнь, сегодняшняя, обратится в мусор, это так, а будущие археологи, копаясь в нашем ... что-то смогут сказать и о нас...

..........................................................................

С темнотой имеет смысл возиться не меньше, чем со светом, поверьте мне - они близнецы...
Завидую коту, идет себе домой, знает все, что надо ему знать, и спокоен. Я тоже хочу быть спокоен, это первое из двух трудных счастий - спокоен и не боишься жить. Второе счастье - чтоб были живы и спокойны все близкие тебе существа, оно еще трудней, его всегда мало, и с каждым днем все меньше становится - близкие рассеиваются, исчезают…
Если долго в своих воспоминаниях, думах и мечтах, то новости не пробиваются ко мне. Гуляя, далеко не отхожу, и после возвращения обычно обнаруживаю кого-нибудь, кто меня знает, из постоянных обитателей, тогда задаю им свои странные вопросы. Не все они оказываются уместными, поэтому каждый раз непонятно, чем кончатся беседы. Нужно уверенно двигаться, спокойно говорить, тогда они перестанут нервно косить глазами, спокойствие заразительно. И если не науськают их, то останутся равнодушны, вроде ни пользы от меня, ни вреда… Но если скажут им - «не наш!» - тут же кинутся истреблять. Они не злы, скорей темны, доверчивы, легко внушаемы. Поэтому нужно спрашивать как бы вскользь, не придавая значения, и лучше, если при этом в руке бутылка пива, полупустая… это они сходу понимают… А заподозрят что-то, тут же окрысятся, обычный ответ на непонятное, и последствия непредсказуемы.
Но в самом начале, сразу после возвращения, я не гляжу на людей, чем меньше на них смотришь, тем лучше: не пристают с вопросами. Так что лучше глаза в сторону, успеется, погуляю - пусть привыкнут, мне их ответы нужны, а не вопросы.
Но некоторые все равно спросят, будьте уверены - «о чем мечтаешь, почему здесь?.. ведь ТАМ вас кормят задарма… Ведь там ты свой, а здесь чужой, мы все другие!»
А есть такие, кто не прощает сам вид фигуры, профиль, наклон головы, одежду, и сразу бдительно пристают. Тогда я молчу и улыбаюсь.
Я нигде не свой.
Отношение к прошлому всегда содержит ошибки зрения, но кажется, раньше не все были так придирчивы и злы. Правда, ко мне частенько заглядывал милиционер - «работать будете?» С утра до ночи писал картинки, но это не работа. Землю копай, канаву вокруг дома рой без смысла и цели, и будешь понятным человеком.
Такое было время всю жизнь. Сейчас не страшней, но мерзей стало. Все на свете измерить решили, ко всему прицениться, простой цифрой обозначить. Провальная затея.
Когда-то, в начале наших перемен я спорил с Василием Александровичем, просидевшим много лет в сталинских лагерях. Он уже тогда лагерным чутьем ухватил, куда покатилось дело, и говорит - «какая разница, откуда ужас...»
Я не мог понять, ведь больше не сажают…
Он усмехался, «превратить человека в нечеловека... не обязательно стрелять-сажать... А если надо будет - посадят, не сомневайся…»
Его давно нет в живых.
Он прав оказался.
Вокруг меня болтают про любовь, она, мол, спасет мир. Чем злей болтуны, тем больше слов о любви. Не слишком высоко это чувство ставлю, в нем много эгоистического, "гранатовый браслет" редкий случай. Но бывает, одна жизнь врастает в другую, как неотъемлемая часть. "Главное - укорененность и врастание" - когда-то сказал мне один человек, с которым я общался полчаса, попутчик случайный. Бывают встречи… Спасались от мороза, выпили бутылку и разошлись. В провинциальном городке на вокзале. Можно забыть, где живешь, но такие слова не забываются. Из врастания рождается сочувствие, главное человеческое чувство. А теперь оно поставлено в один ряд с дерьмом, измеряется наглыми бумажками…
……………………………………
Люди быстрей чем вещи, меняют внешний облик. Но те, кого я помню или быстро вспоминаю, они сохраняют свое лицо, я это высоко ценю. Всегда радуюсь им, что еще здесь, и мне легче жить. При встречах о себе не говорю, слушаю, вспоминаем прошлое, текущая жизнь нас мало интересует, хватит того, что мимолетно замечаем, и ужасаемся. Иногда из разговора узнаю, что такого-то уже нет, так мой Остров беднеет. Тогда я думаю, скорей бы и меня унесло хоть куда, хоть в никуда! А вдруг мы там -ТАМ, в свободной спокойной обстановке встретимся, поговорим… Неважно, о чем будем болтать, пусть о погоде, о ветре, который так непостоянен, об этих листьях и траве, которые бессмертны, а если бессмертны те, кто мне дорог, то это и мое бессмертие…
Хотя ясно понимаю и другое: эти слова - утешение перед бесчувствием и темнотой; бессмертия нет нигде, есть только то, что есть, и что в моей голове роится.
Но если сравнить мою судьбу с жизнью бабочки или муравья, или даже кота, то я могу считаться вечным, ведь через меня проходят многие поколения этих существ. Если я знаю о них один, то это всегда печально. То, что отразилось хотя бы в двух парах глаз, уже не в единственном числе. То, что не в единственном числе, хоть и не вечно, но дольше живет. Я в это верил, а теперь все меньше, потому что вижу - мало надежды на людей, отражаться в их глазах немногим важней, чем смотреть на свое отражение в воде. Важней смотреть на листья и траву, пусть они не видят, не знают меня, главное, что после меня останутся жить